Личный самолет к перелетам через Атлантику приспособлен не был. Потому пришлось лететь рейсовым «Боингом». Естественное первоначальное место посещения, как для всякого американца, исключая этнических итальянцев, – Париж.

В глубоком сиденье салона первого класса, почти утонув в нем, рядом с Джошуа устроилась пожилая подвыпившая дама, сразу после того как самолет набрал высоту, потребовавшая себе одну за другой три порции коньяка.

– Мне, молодой человек, стыдно будет появиться в Париже трезвой. Я провела там свои лучшие молодые годы. Трезвой меня город не узнает… – так она ответила на любопытный взгляд Гольдрайха, – и я его, скорее всего, тоже…

Она добавила последнюю фразу уже тихо, отвечая своим мыслям, но тут же, эти мысли перебивая, засмеялась, то ли прикаркивая, то ли прикашливая. Чрезвычайно сухощавый и хрящеватый нос пожилой дамы при этом активно шевелился.

Джошуа не ответил.

После третьей порции коньяка дама, вопреки опасениям соседа, не завела разговор о своих лучших годах, а благополучно уснула, уронив под ноги маленькую и изящную сумочку с вышивкой мелким жемчугом по тисненой коже. Воспитанный в культурной семье Джошуа не поленился наклониться с благодарностью за то, что его оставили в покое, и поднять сумочку, чтобы устроить ее поближе к даме. И, как потом вспоминал, не понял, что же заставило его совершить поступок, который коренным образом переменил всю его жизнь. Его заинтересовало, что же пожилые дамы носят в сумочках, которые сами являются произведениями ювелирного искусства. И он осторожно щелкнул замком, чтобы заглянуть внутрь.

Всякий мелкий женский хлам, назначение которого он понимал с трудом, не вызвал никаких эмоций. Впрочем, сначала не вызвал эмоций и предмет более дорогой, который он не поленился вытащить двумя пальцами, чтобы с пренебрежением рассмотреть…

Вообще-то, такие вещи надлежит держать под серьезной охраной. Достаточно широкий, весь усыпанный бриллиантами браслет стоит, наверное, никак не меньше самолета, который его перевозит вместе с обладательницей и с другими пассажирами.